Главная страница
Об Институте
Сергей Ковалев
Проекты
Просвещение и образование
Издания
Дискуссии
Нормативные акты
Ресурсы

Н О В О С Т И

КАК ПОБЕДИТЬ ВСЕДОЗВОЛЕННОСТЬ, НЕ ПОСЯГАЯ НА НЕЗАВИСИМОСТЬ

(Доклад на заседании Экспертного Совета при Уполномоченном по правам человека в РФ по теме "Права человека: независимость, доступность, эффективность судебной власти в России", 4.07.2000; материалы к специальному докладу Уполномоченного по данной теме)

Аннотация: (1) Необходимо учредить новую модель квалификационных коллегий: определённая, законодательно зафиксированная часть их состава не должна принадлежать судейскому сообществу. (2) Нужен закон "Об общественных наблюдателях в судах Российской Федерации".

Полностью закрытая система неизбежно деградирует. Именно это в последние годы происходит с российской судебной системой, которая, обретя долгожданную независимость, одновременно оказалась в значительной мере независимой вообще от какой-либо ответственности, от закона и т.п. – со всеми вытекающими последствиями. Независимость третьей власти – великое достижение; по большому счету повышение эффективности работы судебной системы является главным направлением строительства в России правового государства, такого государства, где практически "работают" механизмы защиты прав человека, в т.ч. прав детей.

Как руководитель правозащитной программы "Право ребенка" я позволю себе несколько отвлечься от объявленной темы доклада и сделать несколько замечаний о ювенальной юстиции, судьба которой в России поистине драматична. Франция приняла соответствующие законы в 1945 году, сразу после изгнания нацистов, несмотря на полную разруху. Они понимали, что без этого не преодолеть детской безнадзорности и правонарушений – того, что сегодня стало нашей трагедией. Тут, в частности, возникает концептуальная проблема – что делать с подростком-правонарушителем, в отношении которого проявлена гуманность, напр., он не подвергнут аресту, осужден условно и т.п. Ювенальная юстиция органически включает в себя реабилитацию и профилактику, т.е. то, без чего Россия сегодня, можно сказать, задыхается. 23 сентября 1999 года в Женеве в конце труднейшего посвященного рассмотрению периодического 5-летнего Государственного Доклада РФ о соблюдению прав детей в России заседания Комитета ООН по правам ребенка (мы с Анатолием Северным присутствовали там в качестве наблюдателей) член Комитета ООН – представитель Ливана сказал, обращаясь к российской делегации: "5 лет назад мы рекомендовали вам ввести ювенальную юстицию, но вы ничего не сделали. Сегодня вы снова обещаете, говорите, что готовятся соответствующие законы. Должны мы ждать ещё 5 лет?". Надо сказать, что российская делегация не обманула Комитет ООН: проекты необходимых законов и поправок к действующему законодательству подготовлены, рассматриваются в Госдуме. Неожиданный удар – по российским детям, по обязательствам России перед ООН – нанесло совсем недавно новое Правительство РФ, направив в Госдуму отрицательное заключение на пакет законов о ювенальной юстиции. Подробнее об этом ЧП скажет присутствующий здесь президент фонда НАН Олег Зыков, который принимал участие в разработке законов о ювенальной юстиции.

Итак, эффективность судебной системы – наша главная надежда, а независимость суда – великое благо. Можно ли совместить эту независимость с должной ответственностью? Формально логически казалось бы невозможно, однако жизнь богаче логики. Я кратко остановлюсь на двух конкретных предложениях по исправлению сложившейся ситуации, которые, судя по переданным нам всем материалам, будут обсуждаться и другими докладчиками. При обсуждении первого предложения – о реформе квалификационных коллегий – я выступаю как "пешеход", в основном повторяя то, что услышал от умных людей; а по второму предложению – об общественных наблюдателях в судах – повидимому могу считаться экспертом, поскольку конструкция, принципы работы системы общественных контролеров, общественных наблюдателей, как выясняется, достаточно универсальны, а мы в программе "Право ребенка" немало над этим поработали, - конечно же в тесном сотрудничестве с Валерием Борщевым и другими коллегами-правозащитниками.

Предложение 1. Законодательно включить в состав квалификационных коллегий людей, не принадлежащих к судейскому сословию, что, не нарушая священного принципа независимости суда, явится мощным инструментом преодоления закрытости, замкнутости судебной системы, может стать важным противовесом практически установившейся "диктатуре" председателей судов. Сергей Анатольевич Пашин говорил нам с Валерием Васильевичем Борщевым, что в Италии в квалификационные коллегии входят депутаты парламента. (Если я его неправильно понял, он меня поправит – разговор происходил наспех, в драматический момент, когда Пашин вышел из здания Верховного Суда и объявил нам – пикетчикам в его защиту – что Верховный Суд принял позицию незабвенной Корневой и отказался восстановить его в звании судьи.) Принципы выдвижения и назначения этих "внешних" членов квалификационных коллегий подлежат обсуждению. Формулировка "полномочные и авторитетные представители общества" (из Обращения Постоянного Круглого стола по проблемам деятельности судов в г. Москве в Совет судей Москвы – см. материалы движения "За права человека") очевидно недостаточно конкретна и для проекта закона не годится. При обсуждении что и как перенимать из опыта других стран следует, наверно, иметь ввиду существенное различие английской и европейской судебных систем. Как мне объяснял другой умный человек – член Верховного Суда Великобритании лорд Генри Брук (назначенный также Парламентом членом так называемой "Палаты визитеров" - общественных инспекторов английских тюрем) – судебное сословие Англии чрезвычайно замкнуто и от деградации его спасают вековые традиции профессиональной чести и достоинства. Вряд ли этот английский опыт можно быстро скопировать.

Очень четко о проблеме квалификационных коллегий написал также в своем обзоре думских событий от 15 мая с.г. Лев Левинсон (помощник в Госдуме Сергея Адамовича Ковалева), комментируя проект закона "Об органах судейского сообщества": "Основные возражения вызывает включение в число органов судейского сообщества квалификационных коллегий, которые таким образом составляются исключительно из судей, что исключает общественный контроль за судебной системой, превращает это сообщество в "волчью стаю" ". (Сразу замечу, что я согласен с разъяснениями Комитета "За гражданские права" - см. материалы – что слова "контроль", "контролер" в отношении полностью независимого судьи не совсем уместны и лучше говорить "Общественный мониторинг", "Общественный наблюдатель").

Предложение 2. Принятие закона "Об общественных наблюдателях в судах Российской Федерации". Андрей Дмитриевич Сахаров говорил: "Нереализованная идея – ещё не идея". После визита в Швецию в сентябре 1997 года, когда председатель Шведской хельсинкской группы Джеральд Наглер рассказал мне о приглашаемых депутатами местных законодательных собраний общественных жюри (наблюдателях) в шведских судах, я много раз повторял здесь эту идею, и так говорить можно было ещё хоть сто лет. Сахаров прав: автором идеи в России следует считать Комитет "За гражданские права" который реализовал её на практике, организовав в Москве общественную Службу судебного мониторинга (см. материалы Комитета). Следующим шагом должно быть принятие соответствующего закона, что позволит распространить этот опыт на всю страну. При этом возникает немаловажный вопрос о механизме назначения наблюдателей; и в значительной мере связанный с ним второй вопрос – о степени их влияния, т.е. не получится ли так, что судьи к ним привыкнут и в лучшем случае перестанут обращать внимание и на наблюдателей и на их публичную критику, а в худшем – под любым предлогом начнут выдворять из зала заседаний с помощью милиции; с "самоназначенным" общественником можно и не считаться. Да и общественники, как мы – общественники хорошо знаем, бывают разные; иной своим поведением в зале суда может полностью дискредитировать идею, а ответственности у него практически никакой.

Другое дело, если наблюдатель находится в зале заседаний по закону (как в той же Швеции) и послали его наблюдать ответственные люди - депутаты. Как я уже говорил, механизм назначения общественных контролеров (за соблюдением прав заключенных, прав детей в детских учреждениях…), а также общественных наблюдателей в судах и т.п., в принципе может быть одним и тем же: по представлению общественных организаций наблюдателей и контролеров назначают депутаты (группы депутатов) федерального, регионального, местного законодательного орана власти – в соответствии с прописанным в законе регламентом.

Поясню (и тем самым отвечу на часто возникающий вопрос): "Группа депутатов" не обязательно означает партийно сформированную депутатскую группу или фракцию, это может быть группа, возникающая путем искусственного разбиения депутатского корпуса, скажем, на пятерки или десятки; в политически однородных законодательных собраниях (напр. в Мосгордуме), очевидно, возможен только такой чисто "математический" способ образования групп депутатов, берущих на себя ответственность за того или иного общественного контролера или наблюдателя.

Мы полагаем, что в личном удостоверении контролера или наблюдателя должны быть указаны имена назначивших его депутатов и выдвинувшая его общественная организация. Прозрачность так прозрачность: просвечено должно быть не только контролируемое должностное лицо, но и сам контролер, и те, кто его послал "на дело".

Если говорить о контролерах за соблюдением прав человека в местах заключения, в детских и иных учреждениях, то назначение их не законодательным органом в целом, а именно группами депутатов, а также отсутствие "географического" разделения их зон ответственности, принципиально важно; при этом контролеры имеют возможность проверять и друг друга, что существенно снижает возможности сговора контролирующего с контролируемыми. Демократия – это плюрализм контроля и ничего лучшего человечество пока не придумало.

Все эти важные детали, права и обязанности, гарантии осуществления общественного контроля и ответственность контролеров и наблюдателей прописаны в законе "Об общественном контроле за обеспечением прав лиц, находящихся в местах изоляции…", который Валерий Борщев внес ещё в прошлую Думу, а также – в проекте регионального закона "Об общественно-парламентском контроле за обеспечением прав несовершеннолетних", разработанном программой "Право ребенка". Первый из этих двух законов уже давно "в работе" и его судьба наглядно демонстрирует как всё у нас непросто с идеей общественного контроля за властью. Закон о контроле за обеспечением прав заключенных, несмотря на отрицательное заключение за подписью Ю.Маслюкова, был в ноябре 1999 г. принят Госдумой, затем был отклонен Советом Федерации, который только в результате страстного выступления Валерия Борщева дал добро на Согласительную Комиссию. Последняя, поработав полгода, закон сильно испортила, сделала его чисто региональным. Именно по этой причине закон вызвал возражения представителя президента в Госдуме и на днях был Госдумой отклонен. (Кстати, мы с Людмилой Михайловной Алексеевой 16 апреля с.г. обратились к президенту РФ с просьбой пересмотреть вышеупомянутое отрицательное заключение правительства Примакова, однако в полученном нами 16 июня за подписью Начальника Главного управления внутренней политики президента РФ весьма уважительном ответе об этой нашей просьбе ничего не сказано).

Добавлю в заключение, что обсуждаемые законы в принципе не затратны для бюджета: контролер (наблюдатель) действует как волонтер, либо его деятельность поддерживается выдвинувшей его общественной организацией.

 

Борис Альтшулер, член МХГ,
Руководитель правозащитной Программы "Право ребенка",
Член Экспертного Совета при Уполномоченном по правам человека в РФ

Дизайн: Web.Master!
Rambler's Top100 Service Rambler's Top100


Aport Ranker