Анализ законодательства показывает... неконституционность ряда его норм

← Следующая Предыдущая →

Нам мало известно о том, что творится (в законодательном смысле слова) с правами граждан в уголовном процессе. И не только на практике, о которой многие так или иначе наслышаны или, не дай бог, соприкоснулись, но и в законах, принятых депутатами Госдумы.

Позволю привести два недавних примера, которые относятся к праву на защиту и вроде бы по замыслу законотворцев были направлены на устранение недостатков уголовного закона и на смягчение положения попавших «под него» людей. Но кое-что существенное при этом выпало из поля зрения «слуг народа». Случайно ли?...

Пример 1.

В апреле 2018 года согласно закону N72-ФЗ Уголовно-процессуальный кодекс РФ был дополнен новой мерой пресечения в виде запрета определенных действий.

В части 8 новой статьи 105.1 УПК РФ сказано, что подозреваемый или обвиняемый, к которому применена данная мера пресечения, не может быть ограничен в праве  использования телефонной связи для общения со следователем, дознавателем и контролирующим органом (наряду с  теми службами, кто необходим при возникновении чрезвычайной ситуации). 

В то же время, в этой норме о запрете не указано, как связаться с защитником по вашему делу или с уполномоченными по правам человека. И тот, в отношении кого судом принято решение о запрете коммуникации с внешним миром (включая невыход из дома в определенные часы), сможет общаться с законными защитниками его прав только лично и, возможно, только ночью, а общение с ними по телефону, по электронной или обычной почте может быть запрещено. 

Нечего и говорить, что эта отдельно взятая новелла в особенной части УПК прямо противоречит Конституции РФ (статья 48). Но зачем так далеко ходить: статьей16 того же УПК установлены гарантии конституционного права на получение квалифицированной юридической помощи в уголовном судопроизводстве, в том числе права на защиту, которое может осуществляться с помощью защитника и (или) законного представителя без всяких на то ограничений и запретов. Очевидно, что гарантии общей части Уголовно-процессуального кодекса должны выполняться при применении любой нормы его особенной части.

Но даже если это так «по науке», то как быть суду на практике, если он считает, что можно смягчить меру пресечения. Тем более, что в принятой тогда же новой редакции ряда частей статьи 107 УПК о домашнем аресте дана отсылка на характер запрета согласно статье 105.1, так что все вышесказанное относится и к этому виду меры пресечения. И чем теперь будет руководствоваться суд: статьей 16 общей части УПК о праве на защиту и каждый раз оговаривать, что запреты не распространяются на защитников и (или) законных представителей подследственного? Вряд ли можно ожидать такого от всех судей, особенно тех, кто не рвется восполнить своим решением специальные нормы (статьи 105.1 и 107 Особенной части УПК) – за это по головке не погладят, даже если здравый смысл и правосознание у вышестоящих судей не исчезли полностью в ходе отправления правосудия.

Так что будем ждать разъяснений Верховного Суда или решения Конституционного, которые в данном случае так или иначе неизбежно? Но они не обещают быть быстрыми и обязательными для исполнения, а пока не исключено, что подследственные будут  нарушать наложенные на них запреты – если не с точки зрения «нормальных» судей, то почти наверняка  в понимании этой ситуации лицами, надзирающими за поведением обвиняемых.

Пример 2.

Как установлено в принятом более года назад федеральном законе, теперь к представителям в гражданском, арбитражном и административном судопроизводствах относится обязательное требование о наличии высшего юридического образования либо ученой степени по юридической специальности. (Такие изменения были внесены соответственно в статью 49 ГПК РФ, статью 59 АПК РФ и статью 55 КоАП РФ). 

А для представителей из числа иностранных граждан – помимо требования о высшем юридическом образовании, полученном в России, предусмотрено еще условие о сдаче профессионального экзамена по юридической специальности в общероссийской юридической общественной организации.

Авторы этой новеллы ссылались на то, что она принята в целях обеспечения реализации прав граждан на получение квалифицированной юридической помощи, которое гарантировано каждому статьей 48 Конституции Российской Федерации.

По нашему мнению, более полно и обоснованно изложенному в Экспертном заключении СПЧ на проект данного закона, выбор своего представителя и необходимой степени его квалификации для получения юридической помощи осуществляет сам доверитель, исходя в том числе из сведений об уровне образования, опыта и знаниях представителя. 

И основано это на положениях частей 1 и 2 статьи 45 Конституции РФ о гарантированности государственной защиты прав и свобод человека и гражданина, праве каждого защищать их всеми не запрещенными законом способами. Что требует обеспечения каждому права привлечь для осуществления своего представительства или защиты специалистов в самых разных областях знаний, как имеющих высшее юридическое образование, так и не имеющих его. 

При этом само государство лишь создает – в соответствии с Конституцией РФ – условия для возможного выбора разных форм и способов защиты прав и свобод.

Лишение участников гражданского, административного и уголовного судопроизводства права обратиться помимо специалиста с высшим юридическим образованием или наряду с ним также к другим лицам, способным, как все они полагают, оказать юридическую помощь, фактически приведет к понуждению использовать только один способ защиты.

Вместе с тем считаем, что неправомерно и распространение принятых в 2017 г. требований к представительству сторон в судах на вводимые с осени этого года судебные инстанции так называемой полной кассации, также как и на рассмотрение дел в апелляции.

И если бы обсуждаемое ограничение относилось только к высшим судам, тогда утверждение, что это может быть оправдано тем, что после двух попыток в предыдущих инстанциях с возможным участием в них не одних лишь профессиональных юристов, отдать третью (зато ценой ее полноты!) людям с образованием.

Но, судя по сообщениям прессы, такой вид представительства распространится на все кассационные инстанции, начиная с регионального уровня, что нанесет серьезный удар по гарантиям судебной защиты прав граждан теперь уже и в новых судах, которые вроде как призваны улучшить возможности добиваться справедливых решений в судах национальной юрисдикции. И это весьма печально. Последует ли теперь обжалование этой нормы с точки зрения ее применения в новых судах – вопрос времени и намерения юристов и правозащитников найти аргументы, чтобы обратиться в Конституционный суд.
Хотя в любом случае введение этих ограничений должно быть пересмотрено с учетом того, что сказано выше на основании заключений юристов высшей квалификации.

 

Валентин Гефтер

 

 
Теги: Гефтер
Новости
Все новости
22.05.19

Премии МХГ за 2019 год были вручены десяти правозащитникам и юристам 17 мая в «Театре у Никитских ворот» в Москве.

23.10.18
23 октября Европейский Суд защитил заявителей от высылки в Узбекистан и Таджикистан.
Контакты
Адрес:
129515 Россия, Москва, Институт прав человека, до востребования
Телефон:
Подписаться на рассылку