Главная страница
Об Институте
Сергей Ковалев
Проекты
Просвещение и образование
Издания
Дискуссии
Нормативные акты
Ресурсы













Rambler's Top100 Service Rambler's Top100


Aport Ranker

Об Институте

Об Институте

Сергей Григорьянц:

... ТЕ, КТО БЕРЕТ ДЕНЬГИ У БЕРЕЗОВСКОГО, ДИСКРЕДИТИРУЮТ НЕ ТОЛЬКО СЕБЯ, НО И ВСЁ ПРАВОЗАЩИТНОЕ ДВИЖЕНИЕ. СТРАННО, ЧТО ЭТО ЗАЧАСТУЮ ЛУЧШЕ ПОНИМАЮТ ЛЮДИ МОЛОДЫЕ, ЧЕМ ИМЕЮЩИЕ РАЗНООБРАЗНЫЙ И ТРУДНЫЙ ОПЫТ.

Вопрос, лучше ли Сорос Березовского, много серьезнее и значительнее, чем сперва представляется. В наших условиях это вопрос о выборе пути не только для правозащитных организаций, но и для большей части российского общества.

Выбор на самом деле звучит примерно так: выбрать ли целесообразность, здравый смысл и поговорку "плетью обуха не перешибёшь", или традиционную, воспитанную русской литературой и правозащитным движением советского времени готовность идти до конца с самыми малыми надеждами на "успех нашего безнадежного дела" по защите российской европейской цивилизации от КГБ и Штази.

Однако вернемся к самому вопросу. С одной стороны, понятно, что правозащитные организации находятся в трудном положении, а тут дают деньги, специально создают для этого фонд, как же от них отказаться - я имею в виду деньги Березовского. С другой стороны, понятны и доводы за то, чтобы не отказываться, оставив в стороне уж слишком откровенно звучащее для правозащитников "деньги не пахнут", можно ограничиться лишь осознанием важности того, что делают правозащитники, представлением о том, что чистых денег вообще не бывает, да и операции Сороса порой приводили к тяжелым социальным последствиям. Но понятно, что эти соображения в значительной степени навеяны ленинскими доводами о том, что, поскольку абсолютной свободы не бывает, мы должны принимать рабство как "осознанную необходимость".

Конечно, рая на земле быть не может, но и расстояние от ада разное: здесь приходится говорить не просто о том, что деньги Березовского в крови больше, чем деньги Япончика, и в отличие от него Сорос не организовывал войны в Чечне, марша Басаева на Дагестан, не является одним из прямых и циничных виновников гибели едва ли не ста пятидесяти тысяч человек. Понятно, насколько Березовский озабочен правами человека и как Березовский использует правозащитников, как только это ему понадобится. При этом я хотел бы сказаь, что те, кто берет деньги у Березовского, дискредитируют не только себя, но и всё правозащитное движение. Странно, что это зачастую лучше понимают люди молодые, чем имеющие разнообразный и трудный опыт. Сошлюсь в качестве примера на редакцию и нового редактора газеты "Русская мысль" Ирину Кривову, которые, лишившись, не без помощи ФСБ, источников финансирования газеты, предпочитают скорее газету закрыть и остаться на улице, чем взять деньги у русского посольства или Березовского.

Все это достаточно элементарно и неубедительно лишь для тех, кому очень хочется получить деньги. С таким же успехом можно брать деньги в ФСБ, аргументируя тем, что ФСБ - это же не КГБ, а впрочем и КГБ Сахаров называл наименее коррумпированной организацией в Советском Союзе. Впрочем, и Япончик - тоже организатор профсоюза заключенных и долго в США доказывал, что арестован по политическим причинам, так что и на его деньги можно помогать вдовам и сиротам, если ему это понадобится, конечно.

Ещё более трудный выбор поставит перед нами в ближайшем будущем направление, выбранное уже не Березовским и Япончиком, а нынешним руководством страны. В Советском Союзе коммунистические власти не заботились о том, чтобы создать имитацию гражданского общества, ограничиваясь в изолированной стране лишь рассказами об участи безработных и негров на Западе и рассказами Карташкина в Женеве об успехах социалистической демократии. Уже Горбачев в сотрудничестве с Бобковым и Крючковым начал создавать не только клубы "Перестройка", но и комитеты по правам человека.

Впервые появилось нужда в имитации общественного сознания, функционирующая в интересах правительства и на Востоке и на Западе. Вполне очевидно, что Путин именно это направление считает наиболее перспективным - с одной стороны, делается всё, Чтобы не просто понизить активность, но по возможности уничтожить все виды независимой общественной деятельности, все появившиеся в последние годы элементы гражданского общества, а с другой стороны - создать вполне ручные, но зато представительные и широко рекламируемые якобы гражданские организации. Легко представить себе, что эти организации и впрямь будут эффективны в решении некоторых частных проблем и впрямь будут способны, как администрация Каламанова в Чечне, кому-нибудь помочь в решении бытовых неурядиц, но, как и аппарат Каламанова, будут в первую очередь служить лишь ширмой для государственных преступлений все растущего масштаба.

Уже сейчас ясно, что многие наши коллеги, стремясь приспособиться к все более жесткой реальности и оправдываясь возможностью помочь обездоленным, вольются в эти структуры или будут охотно с ними сотрудничать, а остальные опять превратятся в отщепенцев, которые вечно недовольны, ничего не способны изменить и мало кому способны помочь.

Но я хотел бы напомнить, что советское правозащитное и диссидентское движение, традиции которого возрождаются, потому что вновь российская власть оказывается враждебной всем слоям общества, было значительно не благодаря своим возможностям повлиять на государственный аппарат и даже не благодаря своим возможностям помочь людям, гибнущим в лагерях и от нищеты; их основной ценностью был высокий нравственный потенциал, жертвенность, готовность ехать на Восток (в тюрьму), а не на Запад, невозможность признать злодеяния власти нормой жизни, а ложь или демагогию - правдой в последней инстанции.

- Я думаю, Вы не правы, - сказала мне Наталья Михайловна Моисеева, муж которой - один из тех множащихся политзаключенных нового времени, дела которых фабрикуют не за их политические убеждения, а для запугивания всей страны, создания в России нового политического строя, основанного не на идеологии, но на страхе и произволе спецслужб. - Я бы взяла деньги у Березовского, если бы он мне предложил.

- А я с Вами и не спорю, и Вы имеете право сделать все, чтобы спасти своего мужа. Но я не смог бы говорить о праве и законности, даже защищая Вашего мужа, получив на это т а к и е деньги.

Денег у правозащитных организаций никогда не будет достаточно, чтобы помочь всем жертвам и старого безобразия, и катящейся на нас лавины нового произвола. Но если у нас не будет и нравственного права требовать от власти правосудия и хотя бы элементарной человечности, мы потеряем то единственное, что оплатили кровью наши уже погибшие друзья и что остается нашим единственным достоянием.